АКЦИЯ «ПЛЕВОК – МОЙ МАНИФЕСТ. ПЛЕВОК ОБЩЕСТВЕННОМУ ВКУСУ.»
Генрих Элибекян
Плевок – мой манифест. Плевок общественному вкусу. Результат эпатажа – как знак тех мук и страданий, которые проявляются на лице художника в процессе творчества.
Знаки эпатажа – следствие латентных, эзотерических столкновений различных импульсов.
Маска Клоуна – это поле страданий, покаяния перед Господом Богом, перед людьми и совестью.
Акция предполагала осмысление и обоснование собственных предпосылок, и ей отводилась роль психоаналитического эксперимента. Но так как это была первая попытка такого типа, она не оглашалась.
Результаты акций, зафиксированных на видеопленке и на фотографиях, полностью подтвердили мои предположения.
Вам предоставляется возможность познакомиться с моим скромным опытом психоанализа, проникнуть в тайники и сложные лабиринты творчества.
Хотя сам перформанс, по мнению очевидцев, получился впечатляющим и эпатажным, этим не ограничивается его значимость. На мой взгляд, более ценны в перформансе его психоаналитические результаты.
Обычно художники в работе опираются на знакомый всем инструментарий. Мною изобретенный инструментарий – борода, волосы, оральная зона – точно подходили для реализации поставленной задачи.
«Я» прежде всего телесно, оно не только поверхностное существо, но даже является проекцией некоторой поверхности. Если искать анатомическую аналогию, его скорее всего можно уподобить «мозговому человечку» анатомов, который находится в мозговой коре как бы вниз головой, простирает пятки вверх, глядит назад и управляет, как известно, слева, речевой зоной». (З.Фрейд, «Избранное. Я и Оно»).
Из процитированного видно, что «Я» – одна из составляющих целостной психологической структуры. Словом «Я» часто буду пользоваться, употребляя для обозначения себя самого, как слово, под которым подразумевается действие, т.е. работа над изображением, и как «термин Фрейда».
Я постоянно находился вне самого себя, проектируя себя и исчезая в область трансцендентного.
«Здесь и теперь» я встречаюсь с архетипическими паттернами, благодаря автономности, универсальности и бессознательности процесса, корни которого восходят к незапамятным временам.
В нем отражено стремление души гармонизировать свое сознание с бессознательным, в этом – спонтанная жажда самореализации. Здесь происходит диалог между сознательным разумом и бессознательным оппонентом, остро реагирующим на сигналы бессознательного, в результате чего всплывают символы, т.е. архетипы.
Здесь происходит битва между моим желанием, т.е. сознанием и хаосом бессознательного – сутью акта творчества, и побеждает бессознательное – душа художника.
Сам процесс творчества программируется Богом, можете назвать космическими силами, космической душой, в этом вся загадка феномена творчества, ибо разум и тело – две ипостаси одной непознаваемой бесконечной субстанции.
В акции произошли настоящие метафизические откровения. Благодаря отпечаткам бороды, головы и волос на холстах появились опознавательные знаки, «гештальты», рефлексирующие глубинные состояния человеческого духа.
Еще раз обращаю Ваше внимание на «феномен интуиции», благодаря которой тезисы к акции были кратко изложены до этого опыта.
На основании видеоряда интуиция служит самостоятельным средством мировосприятия, ибо отражает действительные свойства человеческого духа. Если вернемся к истории, древний гнозис вообще базировался не столько на аналитическом размышлении, экспериментальном практикуме, сколько на созерцательном, всеохватном и интуитивном постижении реальности.
Для меня важен не только наличный опыт, но и опыт возможного. Сей опыт показал, что через интуицию можно войти в реальность, ибо механизм входа – непостижимые силы. Возможно, это поиск истины, реальности, которые выходят за пределы интеллектуальных сфер, и эти просторы недоступны познанию. И пока существует человек, он преследует только трансцендентные цели, как опыт самопознания.
18 фотографий, которые «перетекают» одна в другую, я разделил на три символа, у которых есть общее и различия.
Три символа: «Крик души», «Бегство от свободы», «Поиск Бога».
Первый символ – «Крик души», собственно, первый крик появления человека. Этот крик рефлексирует последующее существование человека.
Бессознательный, перинатальный крик трансформируется или в «судьбу», или в поиск выхода из нее. Перинатальное, бессознательное перекликается с «коллективным бессознательным», где элементы объективной реальности сочетаются с архетипическими и морфологическими.
Садомазохистские аспекты этих символов, корни которых находятся в перинатальной сфере, отражают смесь агрессии, которой плод подвержен со стороны женской репродуктивной системы, и его яростной биологической реакции на удушье, боль и тревогу.
Рефлексией этого состояния является «крик», как «Крик в различных регистрах» (название одной из моих работ).
Второй символ – «Бегство от Свободы».
«Человек стоит перед страшной опасностью превращения в узника природы. Оставаясь одновременно внутри своего сознания, ему предопределено быть частью природы и все же одновременно быть выделенным из нее, быть ни там, ни здесь. Человеческое самосознание сделало человека странником в этом мире, он отделен, уединен, объят страхом». (Эрих Фром, «Бегство от свободы»).
Эти слова поразительно точно характеризуют репрессивный опыт нашего не очень далекого прошлого и настоящего.
Применяются принудительные меры обеспечения «сконструированного согласия», насилие и террор противопоставляются инакомыслию, демократии, правам и свободе человека.
Данное исследование опирается непосредственно на познаваемых фактах личного переживания. С 1967 г. я подвергался репрессивному давлению, которое продолжается по сегодняшнее время. Жертвами тоталитарного режима стало очень много людей. В числе их Минас и Паруйр Севак.
Сегодня меняется инструментарий воздействия, сохраняя репрессивное с минимальным благополучием в нашем квазисвободном демо- кратическом обществе. «Жаропонижающие таблетки, или кризис демократии» — так я назвал одну из своих работ.
Сегодня с большой уверенностью можно констатировать, что феноменологический «ге- штальт» человека – это хрупкость человеческого существования плюс фрустрация. Под действием различных психологических механизмов демонстрируется, что человек живет в «мире напряженной психической мотивации».
Третий символ – «Поиски Бога».
Крик – как перинатальный паттерн, существование его сопряжено с «бегством» в «никуда», с «бегством от свободы», с «бегством в свободу» и криком отчаяния с фрустрацией, как экзистенциальным паттерном.
«Здесь и сейчас» – ему не обойтись без Бога, без Бога-спасителя, который присутствует своими «свойствами» и «энергиями», без «бытия в любви» и «бытия друг с другом».
«Нет ничего более подлинно художественного, чем любить людей. (Из писем Ван Гога).
Будучи порабощенным «низшими и низменными инстинктами», человек ищет освобождение в покаянии перед Господом Богом.
Экстатический крик души и тела – это позыв к «свободе», как «крик свободы», как высшее проявление человеческого духа, как слияние тождества духа человеческого с Божественным.
2002 г.