Генрих Элибекян
Детство и юность прошли в Тбилиси, в доме «Айартун»-а (буквально — «Дом армянского искусства»- ред.); родился я в январе 1936 года в семье театрального деятеля. Вначале отец был директором армянского Театра юного зрителя и сценографом, а после пожара театра – директором Армянского драматического театра.
Ко всем первым детским словам у меня прибавился «финотдел»: мой дед Ерванд был «кожаным портным», работал дома, что строго каралось по «советским законам»; карающим инструментом был «финотдел». Вопреки «всеобщему страху», люди были сплочены, и не было предательства. С приходом «финотдела» «кожа» ходила по всему трехэтажному «Дому Коргановых». Но вернемся в «Дом князя Юзбашева», в «Айартун». Жили мы в малой гостиной, где обитали «духи» моих предков, постоянно тревожа меня. К этому «состоянию» подготовила моя мать, всегда твердившая о величии предков, не так давно «покинувших этот мир». В «нашей комнате», в юности мать часто слушала выступления Чаренца и Папазяна. Сундукян и Ширванзаде играли в шахматы. Позже к отцу приходили Гр.Нерсесян, В.Папазян, Г.Джанибекян и почти все корифеи армянской сцены, писатели, критики.
Эта среда, а также постоянные «мелькания» и «вспышки» воспоминаний моего детства – «подтирание задницы» после утреннего туалета красным червонцем с портретом Ильича моим дедом Ервандом и разговоры о другом деде – Акопе, репрессированном в 1937 году, сформировали «конституцию моей совести» и оказали огромное влияние на меня.
1956 год Тбилиси. Учеба на актера и режиссера; посещение курса рисунка в Академии художеств у профессора Василия Шухаева – выдающегося художника, только что выпущенного из «Гулага» на «свободу». Эти годы – годы поиска себя в живописи, скульптуре и в театре. Находясь под влиянием Мейерхольда, я искал свой путь, но, увы, в эпоху тоталитарного режима, где человек постоянно существовал в условиях репрессивного общества, поиск «выхода» и самореализации был «иллюзией». Меня посещали Джиотто (Геворг Григорян), иногда Кочар, когда приезжал в Тбилиси. Эти годы – годы бунта и самореализации. Создание первого концептуального произведения «Композиция из зубных щеток, бельевой щетки и парфюмерных тюбиков».
1966 год. Ереван. Факультет живописи: частые встречи с Минасом, Игитяном, Кочаром, восхищение великим Аршилом Горки расширили мои горизонты. В это время создаю цикл работ в эстетике «поп-арта» под названием «Человек в пространстве», которые были выставлены спустя год в Доме художника на двухдневной выставке и вызвали большой скандал.
Не менее значительными и резкими были выступления Игитяна в это страшное, кошмарное время. Вместе с Кочаром, Минасом и группой художников формировалось современное армянское искусство в контексте мировых стандартов. Заслуга Игитяна на этом поприще общеизвестна. Его усилиями в 1972 году в Ереване был создан и открыт Музей современного искусства.
Минас – великий мастер, мастер «цвета-знака», символа с философской сутью. Ерванд Кочар – философ, «отец» современного армянского искусства, великий скульптор и живописец, пионер направления «живопись в пространстве», которую он создал в Париже в 1933 году. Кочар был живым воплощением той великой эпохи, которая нам всем грезилась. Его личная экзистенция была для всех нас примером, образцом преданности идеалам. Он ободрял нас своим существованием в это «жуткое время», имея за плечами опыт 1937 года и двухгодичный стаж.
Справедливости ради необходимо подчеркнуть, что все эти «кошмары прошлого» все время просачивались, как «проклятие», и просачиваются по сей день. Свидетельство тому – «разграбление» моей мастерской так называемым сыном при предательски стыдливом созерцании и молчании моих самых близких родных и друзей. Такой «акцией» было отмечено мое шестидесятилетие в Ереване.
Все мои «перформансы» существуют в рамках концептуальной парадигмы искусства, так же как и «живопись плюс скульптура во времени и в пространстве».
Систему «Живопись плюс скульптура во времени и пространстве» я создал в 1970 году в Москве, не пройдя опыт Кочара. В свою систему ввел «время» как детерминирующую субстанцию и приспособил к современному понятию пространства. Суть системы – движение одной или нескольких моделей в пространстве, где содействуют три категории: скорость цвета, пульсация формы, трансформация формы.
Многим моим коллегам не хватает мужества сознаться в существовании преемственности традиций, что является нормой для многих народов. Я восхищаюсь младшими моими коллегами и все растущим молодым поколением художников. В 2003 году в «Галерее Генриха Элибекяна» в Ереване я представил перформанс «Гамлет – не Гамлет, или Месть за отца», посвятив проект молодому поколению в лице художников Григора Хачатряна, Армана Григоряна, Нарека Аветисяна и других.
2005г.